Илья Одинец - Глава 6

Глава 6

 

«Это конец», – пронеслось в голове Сигидо.

Одетый в скафандр, он стоял рядом с командором в одной из ячеек морозилки, и наблюдал, как рушатся надежды.

В этом отсеке, разделенном на несколько отделений, поддерживалась минусовая температура. Здесь складировались запасы продовольствия и некоторые материалы, требующие специальных условий хранения. А сейчас тут лежал еще и труп метаморфа.

Корабль «ДжоДжинХо» курсировал на орбите четвертой планеты альфы Стрижа больше суток. Ильфегер выполнил приказание Сигидо и отправил на поверхность планеты челнок, который привез три формации земли вместе с похороненным в ней истинным метаморфом. Местные не ожидали, что улетевший «враг» вернется, и не успели среагировать.

Землю поместили в одну из ячеек морозильника, которую специально освободили от запасов пищи. Каломондина, одетая в защитный герметичный костюм, лично перебирала оранжевый грунт. Она разгребала пустую породу и постепенно откапывала тело, осторожно снимая с него налипшие комочки влажной почвы.

Мертвец находился в крайне плохом состоянии. Даже Сигидо, не обладающий медицинскими знаниями, это видел. Он помнил, как выглядел труп в день похорон, и изменения, которые произошли с телом за двое местных суток, пугали.

В момент смерти метаморф пребывал в образе большого черного животного с двумя головами, крыльями и четырьмя лапами. Сейчас труп казался чуть ли не на четверть меньше. Скорость и степень разложения пугали. А еще у тела не хватало значительных частей. Сородичи подчистую обглодали левое плечо усопшего, откусили часть кисти и грудной клетки. Кто-то в знак уважения съел нижнюю губу почившего, еще несколько ран оставили на левом бедре и голени.

– Кожные покровы разложились практически полностью, – прокомментировала Каломондина, орудуя инструментами.

– Они нам и не нужны, – деланно спокойным голосом ответил Альдагаст.

Сигидо понял, что друг его успокаивает, потому что тело действительно находилось в ужасном состоянии. Если сгнила кожа, значит, начали разлагаться внутренние органы и мозг. И чем дальше зайдет этот процесс, тем меньше шансов, что труп поможет Нонио в исследованиях и создании вакцины.

– Если бы лично не видела, как его хоронили, – удрученно произнесла Каломондина, – подумала бы, что телу, по меньшей мере, месяц. Если так пойдет и дальше, мы привезем Нонио лишь скелет.

– Ты сможешь остановить процесс разложения? – с надеждой спросил Сигидо.

Его сердце выстукивало тревожную дробь, но голова оставалась ясной, а мозг, как обычно, беспристрастно анализировал происходящее.

– Попробую, – неуверенно отозвалась девушка. – Холод должен помочь.

– Возвращаемся домой, – скомандовал Сигидо по внутренней связи. – Летим на максимальной скорости.

– Принято, – отозвался второй пилот. – Готовимся покинуть орбиту.

– А может, – вмешался в разговор по рации елох Ильфегер, – все-таки шарахнем по ним чем-нибудь? И возьмем в плен живого метаморфа.

Сигидо вздохнул, но команду к старту не отменил.

«ДжоДжинХо» взял курс на Корсинею.

 

* * *

 

Альдагаст знал, что война с метаморфами не входила в планы Сигидо. И дело не только в нарушении моральных принципов, которые у корсинейца всегда стояли на первом месте, но и в самом процессе.

Даже если бы Сигидо приказал открыть огонь, командор сомневался в победе. Истинные метаморфы – настоящие солдаты, совершенные убийцы с молниеносной реакцией и возможностью быстро подстраиваться под оружие противника. Им не страшны ни корсинейские биороботы, ни пули, ни даже отравляющие вещества. Их организм умет защищаться. Альдагаст не сомневался, что они выдержали бы даже газовую атаку или огненный шторм, превратившись, например, в кремнийорганических существ. Сигидо тоже это понимал, а потому до сих пор не отдал приказ к атаке.

К тому же, в случае войны целью стало бы не уничтожение противника, а поимка живого и здорового метаморфа, что делало миссию еще более опасной и заведомо проигрышной. Насколько Альдагаст слышал, еще никто и никогда не пленил ни одного истинного метаморфа. И Сигидо явно не собирался становиться первым, хотя получить лекарство ему хотелось больше всего на свете.

Поэтому в последние дни корсинеец приходил к морозильнику едва ли не каждые три часа и стоял под дверью, не смея ее открыть и выпустить из помещения холодный воздух. Тело метаморфа продолжало разлагаться, даже несмотря на ледяную глыбу, в которую его вморозили.

– Это не поддается никаким логическим объяснениям, – сокрушалась Каломондина.

– Ты не виновата, – отвечал Сигидо и, опустив голову, уходил в свою каюту.

Альдагасту было больно смотреть на мучения друга, который никак не мог смириться с потерей тела, но ничего не мог предложить взамен.

Спустя неделю корсинеец пришел на капитанский мостик и занялся расчетами. Альдагаст, дежуривший на посту, молча наблюдал, не осмеливаясь ни посочувствовать, ни подбодрить друга.

– Миссия провалена, – нарушил тишину Сигидо и повернувшись к командору. – Мы не довезем это тело. Да и какой смысл? Каломондина права, науке нужен живой метаморф, а не труп. Нонио не сможет понаблюдать и проанализировать процесс трансформации, изучить организм или вычленить участки мозга, отвечающие за метаморфизм.

– Может, вернемся? – осторожно предложил Альдагаст. – Попробуем договориться еще раз. Возможно, мы просто не предложили им нужную сумму?

Сигидо отрицательно качнул головой.

– Переговоры ни к чему не приведут. Метаморфы самодостаточны и не нуждаются ни в наших деньгах, ни в вещах.

– Тогда слушаю твои предложения.

– Ничего не изменилось, – дрогнувшим голосом ответил Сигидо. – Летим на Корсинею. Но по пути предлагаю завернуть к Саппе. Судя по информации из справочников на второй планете этой звезды прекрасный климат, можно немного отдохнуть. А еще там живут псевдометаморфы, привезем Нонио хотя бы их.

Корсинеец усмехнулся, помолчал, а потом насмешливо заметил:

– Мои запросы мельчают. От истинного метаморфа к псевдо.

– Это говорит лишь о том, что ты не опускаешь руки, – негромко заметил Альдагаст.

– Утешение так себе, – признался Сигидо и тряхнул головой. – Пока я ничего не могу изменить. А вот ты можешь.

Командор непонимающе поднял брови.

– Я говорю о Каломондине, – с улыбкой пояснил корсинеец. – Тебе пора с ней объясниться.

– Давай не будем поднимать эту тему! – Альдагаст укоризненно посмотрел на друга и скрестил руки на груди.

Лично для него вопрос межрасовых отношений стоял особняком. В плане секса в космосе царит полный хаос. В отношения вступают все, кто хоть как-то подходит партнеру физически. В большинстве случаев пары из разных рас остаются бездетными, но иногда от смешения несовместимых генов на свет появляются нежизнеспособные уроды.

Командор хотел детей. Каломондина тоже, он в этом не сомневался. Но мучить женщину вынашиванием монстра или вовсе оставить ее без потомства не мог. Для него эта борьба с собой и своими желаниями была сродни борьбе, которая сейчас происходила в душе Сигидо. Он тоже выбирал между здравым смыслом, приправленным моральными принципами, и мечтой. И тоже выбрал первое.

Однако с каждым днем ему приходилось все сложнее. Он мысленно подгонял корабль, жалея, что «ДжоДжинХо» не может лететь со скоростью эмо-сигнала. Видеть Каломондину, вдыхать тонкий цветочный запах ее волос, когда она проходит мимо, слышать мелодичный голос, наблюдать за каждым движением и не иметь возможности прикоснуться… настоящее мучение. Крест, который он взвалил для себя сам.

Порой Альдагаст завидовал Сигидо, который не задумывался об этической стороне вопроса в своих отношениях с Эрмэмэ. Корсинеец любил зофирянку, а она любила его. Хотя их ситуация была еще сложнее. Эрмэмэ считалась всего лишь условно разумным существом, а значит, стояла на одном уровне с домашними питомцами и никак не годилась в спутницы жизни. Сигидо же не обращал внимания на условности и каждую ночь, когда боли позволяли отдаться наслаждению, звал трансформершу к себе.

Альдагаст поежился. Если бы Каломондина обладала способностью к трансформации тела, он точно давным-давно сдался бы. В постели метаморфизм сулил незабываемые наслаждения, от которых он точно не сумел бы отказаться.

Но ведь любовь это не просто секс. Это единство не только тел, но и души, и разума. Достаточно ли Сигидо любит свою зофирянку, чтобы довольствоваться тем, что может предложить условно разумное существо? И достаточно ли он сам любит Каломондину, чтобы от нее отказаться?

– Поговори с ней, – посоветовал Сигидо. – Возможно, все свои страхи ты просто придумал. Вы ведь любите друг друга! Будь мужиком, сделай первый шаг.

Альдагаст вздохнул. Корсинеец заговорил на тему их отношений с Каломондиной лишь для того, чтобы отвлечься от собственной боли и неудачи, которая постигла его на четвертой планете альфы Стрижа. По правилам дружбы он был обязан помочь Сигидо избавиться от грустных мыслей, а значит, предложить тому широкое поле для размышлений и обсуждений.

– Поговорю, – пообещал он. – Но потом настанет твоя очередь меня утешать.

 

* * *

 

Посадка на вторую планету Саппы прошла в штатном режиме. Сигидо тщательно изучил карту поверхности и выбрал наиболее подходящее для приземления место – на южном континенте недалеко от моря. Эта планета привлекла его не только и не столько наличием псевдометаморфов, но идеальным климатом и прекрасными пляжами.

Сам корсинеец не любил места, где приходилось снимать одежду. Он предпочитал скрывать свои недостатки, а не демонстрировать их окружающим, тем более что окружающие подчас вели себя более чем нескромно: открыто обсуждали протезы, показывали пальцами или даже смеялись. Подобное внимание Сигидо было неприятно, поэтому он избегал пляжей, но целью приземления в райском уголке стало не удовлетворение собственного желания искупаться в одиночестве, а предоставление такой возможности Альдагасту и Каломондине. Командору давно пора объясниться с корабельной лекаршей. Сигидо видел, какими безнадежно влюбленными глазами друг смотрит на девушку, да и та отвечает ему взаимностью. Счастью препятствовали лишь неписаные правила, которые запрещали Каломондине проявить инициативу, а Альдагаста останавливали понятные, но глупые предрассудки.

Корсинеец решил схитрить. Командор, подчиняясь чувству долга перед другом, согласился выполнить его просьбу и признаться Каломондине, лишь бы отвлечь Сигидо от неудачи с метаморфами. И Сигидо дал команду к посадке с легким сердцем. Хотя бы один из них будет счастлив.

Судя по данным роботов-разведчиков, желтый карлик Саппа превратил свою вторую планету в райский уголок для корсинейцев, а также всех существ, для дыхания которых необходим кислород и азот. Климат разных континентов разительно отличался, и найти местечко по сердцу могли и любители неприступных снежных гор, и влажных диких лесов, и теплых цветущих равнин.

«ДжоДжинХо» опустился в небольшой долине рядом с длинным пологим побережьем, усыпанным мелким золотистым песком. К западу тянулись непролазные джунгли, где по сообщениям роботов-разведчиков водились псевдометаморфы, на востоке, дарлах в семистах, начиналось холмистое предгорье длинной горной гряды, проходящей через весь континент.

Уже привычными движениями, практически не задействуя сознание, Сигидо собирался на вылазку. Он столько раз выходил в экспедицию в самые жуткие места незнакомых враждебных планет, что предстоящий поход казался ему едва ли не прогулкой в городском парке. Ложное ощущение безопасности давал вездеход. На сей раз корсинеец отправлялся не испытывать возможности своего организма, а охотиться, и потому запасся целым арсеналом снотворных, сетей, парализаторов и электрошокеров. Добычу предстояло взять живой.

Альдагаст, как всегда, вышел к шлюзу, чтобы проводить друга. Обычно Сигидо читал на лице командора напряжение и беспокойство, но сегодня друг выглядел угрюмым, словно это ему предстояло отправиться на охоту за опасными и неуловимыми тварями.

– Остаешься за старшего, – предупредил корсинеец Альдагаста и подмигнул.

Командор притворно вздохнул и распахнул перед другом дверь вездехода.

– Садись уже.

– Жду хороших новостей, – многозначительно улыбнулся Сигидо.

– Я же обещал. Значит, поговорю.

– Все будет хорошо, – произнес корсинеец. – Я не обещаю, а предупреждаю. Так что сотри с физиономии обреченное выражение. Тебя ждет прекрасный день.

Корсинеец сел в вездеход, включил зажигание, и направил машину через шлюз.

Компактный «Ходок-16» с шестью конечностями не мог развивать большую скорость и не годился для перемещения по песчаной местности, но в непролазных джунглях был настоящим спасителем. Относительно небольшой по размерам, он расчищал себе дорогу лазерными резаками и мгновенно реагировал на изменение почвы. Сканеры определяли габариты и расположение препятствий, а умная программа задавала нужные координаты для каждой «ноги».

Обшивку вездехода покрывала краска нано-хамелеон, которая подстраивалась под освещение и цвет окружающей среды. «Ходок-16» менял окраску каждые несколько секунд, практически сливаясь с пейзажем. Конечно, в процессе передвижения по джунглям, когда по обе стороны вездехода валился скошенный бамбук и молодые деревца, о скрытности не могло идти речи, но если приходилось прятаться, заметить «Ходок-16» было сложно даже тому, кто стоял от него в нескольких шагах.

Пилоту из кабины открывался отличный обзор. На передней и боковых сторонах вездехода располагались большие окна, сквозь которые корсинеец видел окружающие джунгли в едва заметном дымчатом тумане. Но этот небольшой недостаток с лихвой компенсировался тем, что покрытие отлично скрывало пилота от посторонних глаз.

Сигидо направил «Ходок-16» в сторону предгорья. По сообщениям дронов, которых корсинеец отправил наружу еще когда находился на орбите, местные псевдометаморфы обитали именно там. Строением тела и размерами они походили на медведей, но помимо клыков и когтей к их вооружению можно причислить длинные гибкие сопла, из которых они выстреливали ядовитым шипами. Эволюция поставила псевдометаморфов во главе пищевой цепочки, однако в джунглях обитали и другие не менее опасные крупные и гораздо более крупные твари.

Корсинеец вел вездеход вперед, изредка поглядывая на экран, куда выходили данные дронов-разведчиков. В джунглях кипела жизнь. По верхушкам исполинских деревьев скакали обезьяноподобные существа, чуть ниже, на уровне центра стволов, дрались за самые вкусные плоды мелкие рыжие грызуны с длинными хвостами и кожистыми выростами между задними лапами. Получив желанный фрукт, они планировали на соседние деревья и взбирались к верхушкам стволов, где находились их гнезда.

У подножья деревьев ползали синие змеи и ящероподобные холоднокровные, изредка попадались некрупные бурые млекопитающие с шестью ногами и двумя парами рогов, а также толстые неповоротливые черные существа с длинной густой шерстью. Заслышав звук падающих деревьев, обитатели нижнего яруса джунглей бросались врассыпную, и Сигидо пожалел, что не увидел в окно вездехода никого крупнее белки. Впрочем, вскоре вездеход остановится, он выйдет на охоту и тогда увидит всех диковинных зверей собственными глазами.

За время своего путешествия корсинейцу дважды пришлось изменить курс. Сначала он искал подходящее место, чтобы пересечь довольно бурную речку, а потом был вынужден обойти практически отвесную горную гряду в форме кольца, образовавшуюся в результате падения метеорита несколько миллионов лет назад. Однако несмотря на задержки, «Ходок-16» уверенно приближался к цели. Через пару часов вездеход остановился, и бортовой компьютер сообщил:

– Вы прибыли к месту назначения.

Сигидо потянулся. Он уже порядком устал сидеть на одном месте, и ему не терпелось размять ноги. Тем не менее, памятуя о беспокойном друге, который наверняка следил за его передвижениями, корсинеец задержался в машине еще на несколько минут, чтобы отправить на «ДжоДжинХо» сообщение о благополучном прибытии. Затем проверил закрепленные на поясе лазерный резак, парализатор и электрошокер, нажал кнопку, открывающую двери.

 

* * *

 

– Температура за бортом плюс двадцать четыре по шкале Фибона, – сообщил бортовой компьютер. – Атмосфера, показатели давления и влажности в норме. Выход на поверхность разрешаю.

– Будто мы этого не знали, – улыбнулась Каломондина и посмотрела на командора.

Они стояли на капитанском мостике вдвоем. Большинство членов экипажа готовились к выходу наружу, чтобы размяться и немного отдохнуть. Альдагаст ждал этой секунды и панически ее боялся.

– Не хочешь прогуляться? – спросил он, и сердце едва не выпрыгнуло из груди.

– У меня есть идея получше, – Каломондина подмигнула. – Форма одежды свободная. Встретимся у выхода через двадцать минут. Надень плавки.

Покачивая бедрами, девушка покинула помещение, и командор выдохнул.

Ну почему он чувствует себя так глупо? Словно подросток на первом свидании. Ведь он взрослый человек с богатым опытом отношений. Дважды предлагал руку и сердце юным красавицам, но получил отказ, и дважды отказывал сам. Так почему от одного только взгляда на эту брюнетку на него накатывала волна нестерпимого жара, которая, не успев расплавить, мгновенно превращала сердце в арктический лед.

– Потому что у нас ничего не получится, – едва слышно прошептал Альдагаст, а потом с силой ударил кулаком по панели. – Но попытаться все равно стоит. Как бы то ни было, сегодня мои мучения закончатся.

– Подтвердите операцию, – попросил компьютер.

Командор вздрогнул и посмотрел на ближайший экран. Одним необдуманным движением он едва не обесточил холодильник, где хранятся запасы пищи и полуразложившееся тело истинного метаморфа.

– Отменить разморозку.

Альдагаст нажал несколько сенсорных кнопок, вызвал изображение пустой кают-компании, затем общей столовой, кухни и, наконец, переговорной. Он искал елоха Ильфегера, но тот, видимо, собирался наружу вместе с другими.

Командор включил громкую связь.

– Ильфегер, прошу разрешения подключиться к твоей каюте.

Секунд десять ничего не происходило, затем экран моргнул, и на командора уставилось недовольное лицо. Коричневая кожа пошла трещинами, значит, елох был раздражен внезапным нарушением своего уединения.

– Остаешься за старшего, – приказал Альдагаст. – Второй пилот неважно себя чувствует, а я собираюсь прогуляться.

– Слушаюсь, – в голосе елоха послышалось явственное разочарование, но перечить капитану он не мог.

– Выйдешь наружу после моего возвращения.

– Да понял я, – буркнул Ильфегер и отключился.

В другое время командор высказал бы наглецу все, что думает о его поведении, но сейчас было не до того. Каломондина пригласила его к океану, и прежде чем покинуть капитанский мостик, следовало позаботиться о безопасности маршрута. Альдагаст вызвал дронов и дал им задание уничтожить все, что движется, на пути от корабля к океану. Разбираться с тем, какие из местных тварей опасны, а какие нет, ни времени, ни желания не было. Сегодня их ничто не должно отвлекать друг от друга.

– Форма одежды свободная, – пробормотал командор и направился в свою каюту.

Каломондина не оставила времени для раздумий. Альдагаст быстро сменил капитанский комбинезон на плавки, желтую клетчатую рубаху с коротким рукавом и широкие зеленые шорты, обул деревянные сандалии и перебросил через плечо походный рюкзак с самым необходимым. Они поедут к океану на вездеходе и не станут уходить от корабля слишком далеко, но вооружиться, запастись медикаментами и средствами выживания необходимо в любом случае.

Бросив в зеркало последний взгляд, командор покинул каюту.

Лекарша уже ждала у шлюза. На ней была надета легкая белая блузка и свободная цветастая юбка до пола, лицо прикрывали широкие поля плетеной шляпы, через плечо была перекинута переносная корзинка. Командор улыбнулся, неловко махнул рукой, оправдывая невольное опоздание, и слегка поклонился.

– После вас.

Каломондина ответила на улыбку, слегка присела в некоем подобии реверанса и нажала кнопку. Шлюз открылся.

– Тебе очень идет этот наряд, – неловко произнес Альдагаст, стараясь не слишком сильно пялиться на предплечья девушки, где по обыкновению на кожаном ремешке были закреплены ампулы с непонятными веществами.

– Спасибо.

Каломондина наклонила голову на бок, прищурилась и, придерживая шляпу, посмотрела на командора.

– Не смущайся, – негромко произнесла она. – Не ты первый нарушил субординацию. С этой секунды мы больше не капитан и судовой врач.

Дверь шлюза, ведущая наружу, открылась, и девушка первая спрыгнула на влажную после дождя землю. Альдагаст же секунду помедлил, задумавшись над словами лекарши. Кажется, сегодня не он один решил пересечь границу.

Вездеход ждал пассажиров в десяти шагах от входа. За время, пока Альдагаст и Каломондина садились и задавали маршрут, командор не произнес ни слова. Он смотрел в лобовое стекло, размышляя о том, чего ему ждать от этой поездки и к чему готовиться. Спиной он ощущал теплоту, исходящую от гибкого молодого тела. Он чувствовал ее даже сквозь спинку сиденья. Конечно, это просто фантазия возбужденного сознания, но сердце от этого замирало очень даже по-настоящему.

Девушка, несомненно, испытывает к нему определенные чувства, но он до сих пор не понял, влюбленность это или же просто влечение. Если первое, то как объяснить Каломондине свои опасения относительно неоправданных ожиданий и невозможности материнства? Если второе, то сможет ли он отказаться от любимой, когда та решит прервать связь? Об этом лучше подумать сейчас, пока он еще способен рассуждать здраво, пока его не захлестнула волна страсти.

«А если все не так? – усомнился внутренний голос. – Может, она и не собирается ничего говорить, а твои слова воспримет как личное оскорбление?»

Сердце защемило от горечи и отчаяния. Такую возможность он не исключал.

Альдагаст стиснул губы и решительно поднял подбородок. В любом случае сегодня все закончится. Терзания, неуверенность, робкая надежда… всему придет конец. Появится определенность. И тогда он сможет двигаться дальше. Вперед или назад.

– У тебя все хорошо? – мягко поинтересовалась лекарша.

Командор вздрогнул и бросил на соседнее кресло быстрый взгляд.

– Да. Просто задумался. Извини, если молчание тебе в тягость.

– Нет, – пожала плечами девушка. – Просто у тебя такое выражение лица… будто ты не отдыхать едешь, а выступать в суде.

Альдагаст повернулся и посмотрел в лицо Каломондины долгим задумчивым взглядом.

– Прости, не хотел тебя напрягать, – командор вздохнул. – Просто вспомнил про нашего путешественника.

– Кажется, волноваться о Сигидо – моя прерогатива, – хохотнула Каломондина. – Но сегодня он взял «Ходок» и полтонны оружия, так что даже я не волнуюсь.

Командор понял, что его неловкую ложь раскусили, покраснел и уставился в окно.

Вездеход миновал неширокую равнину, где приземлился «ДжоДжинХо», обогнул небольшую каменистую возвышенность, опасную непонятной вязкой субстанцией, разлившейся в ложбинах, и вышел к океану.

– Здесь очень красиво, – улыбнулась девушка.

Альдагаст мысленно согласился.

Транспорт привез их на широкое пологое побережье, покрытое мелким серебристо-белым песком. По правую руку вдоль пляжа тянулись невысокие раскидистые деревца, усыпанные крупными белыми бутонами не распустившихся цветов, по левую деревья плавно сменялись остролистым кустарником с толстыми колючими ветвями. Океан был спокоен. Легкий едва заметный бриз образовывал на голубой поверхности небольшие волны, которые плавно накатывали на берег. Когда вода отступала, мокрый песок уплотнялся, превращался в серебряное зеркало и отбрасывал во все стороны яркие солнечные блики.

Командор направил вездеход в тень и остановил на полпути между деревьями и океаном. Не дожидаясь, пока Альдагаст выключит машину, Каломондина выпрыгнула на песок и пошла к воде. Командор посмотрел вслед девушке и вздохнул. Он обесточил двигатель, настроил силовое поле, дал дронам задание охранять территорию и попытался связаться с Сигидо. Корсинеец на видеосвязь не вышел, но прислал координаты, «Ходок-16» двигался по направлению к горам.

Покончив с последними приготовлениями, Альдагаст вышел на берег.

Каломондина расстелила на песке большое желтое покрывало и выложила тарелки с фруктами и легкие закуски, достала бутылку вина и два бокала.

– Располагайся, – пригласила она и села, обхватив колени руками.

Командор подошел, бросил на песок рюкзак и опустился рядом на покрывало.

– Что празднуем? – спросил он, указав взглядом на бутылку.

– Ничего, – пожала плечами девушка. – Просто захотелось немного расслабиться и отвлечься от корабельных дел. Тебе тоже нужно отдохнуть.

Альдагаст открыл вино и налил в бокалы ароматную розовую жидкость.

– За хорошее настроение, – подняла тост Каломондина.

Бокалы издали мелодичный звон, и командор почувствовал, что пьянеет.

– Сколько градусов в этом вине? – спросил он, когда последняя капля скользнула ему в горло.

– Меньше, чем кажется, – девушка улыбнулась и наклонила голову. – Чувствуешь что-нибудь?

Командор не ответил. В голове появилась приятная легкость, и он невольно посмотрел на предплечья девушки. Обычно вино не оказывало на него такого воздействия, неужели она что-то добавила?

Лекарша проследила за взглядом Альдагаста и придвинулась к командору.

– Кажется, ты слишком много думаешь, – негромко произнесла она. – И совсем не о том.

– Ты права, я слишком много думаю, – признался командор. – Каждый день, каждый час, чуть ли не каждую минуту.

– Обо мне? – почти шепотом уточнила Каломондина.

– О тебе, – подтвердил командор и потянулся к девушке.

Расстояние до ее губ сокращалось. Сердце стучало, как отбойный молоток, перед глазами плыло.

– Я тоже о тебе думаю, – призналась Каломондина, обвила шею Альдагаста руками и повалила на покрывало.

 

* * *

 

Охотиться Сигидо любил и умел. Весь процесс от выслеживания добычи до свежевания туши доставлял корсинейцу настоящее удовлетворение. Он обожал читать следы, бесшумно красться по звериной тропе или выискивать птиц в ветвях деревьев. Также он великолепно готовил пойманную добычу, правда, только если на него накатывало соответствующее настроение. Нынешняя же охота доставила Сигидо еще большее удовольствие, чем обычно, потому что его главной задачей была поимка живого зверя, а это накладывало дополнительные ограничения. Трудности же корсинеец любил.

За три часа он усыпил и загрузил в «Ходок-16» десяток самых разных тварей. По большей части это были псевдометаморфы, которые при виде опасности трансформировались в разномастных когтисто-клыкастых чудищ, но была и парочка обычных зверей.

В дебрях небольшого болота Сигидо приглянулась крупная особь, похожая на корсинейскую дикую кошку. Ее шерсть приятно отливала коричневым и малиновым, что делало ее практически невидимой в полумраке джунглей. Она буквально сливалась с пожухлой коричневой травой и бордовыми ветвями местного кустарника. Корсинеец спугнул кошку, думая, что этот зверь, как и прочие, войдет в состав подарка для лаборатории Нонио, но хищник не трансформировался, лишь прижался к земле, оскалился и забил хвостом по округлым бокам. Убивать кошку Сигидо не стал, просто усыпил, и как других, связал и отнес в клетку багажника вездехода.

Под конец охоты корсинеец отошел от «Ходока-16» достаточно далеко и вышел на большое каменистое плато. Как и в джунглях, местность просматривалась плохо – повсюду громоздились разного размера камни, вздымались к небу небольшие скалы, словно раньше здесь находились гигантские горы, которые неизвестное божество превратило в обломки и раскидало по окрестностям.

Идти по камням было тяжело, да и звериных следов видно не было, поэтому после пятиминутной прогулки Сигидо развернулся и направился обратно в сторону джунглей. В ту же секунду из-за камней на него прыгнула огромная черная тень.

Корсинеец едва успел отскочить. Левая нога подвернулась, Сигидо плюхнулся на колено, ударился об острые камни и завалился на бок, одновременно нацеливая электрошокер на источник опасности.

Черная тень на мгновение замерла, рассматривая добычу, и высунула длинный раздвоенный язык, ощупывая воздух. Корсинеец выстрелил. Три десятка игл, связанных с парализатором тонкими проволочками, впились в толстый черный бок зверя и ударили током. Хищник дернулся и рухнул на землю.

Больше всего он походил на гигантского варана: вытянутое тело, короткие мощные лапы с перепонками между пальцами, вытянутая, но приплюснутая сверху тупая башка с круглыми глазами и дырочками носа.

Тяжело дыша, Сигидо поднялся и, прихрамывая, подошел к хищнику. Размерами тварь превышала длину «Ходока», поэтому корсинеец не стал раздумывать. Снял с пояса пистолет и дважды выстрелил в голову инопланетного монстра.

– Инстинкт дикаря удовлетворен, – криво усмехнулся корсинеец и вытащил нож, чтобы разделать тушу.

Неожиданно каким-то особым чувством он уловил еще одно движение. Чуть левее того места, откуда напал «варан».

Сигидо присел, спрятался за тушу, и перезарядил пистолет.

– За-а-хо, – послышалось из-за камней.

Корсинеец прищурился и осторожно обошел «варана» по правому боку.

За камнями кто-то шевелился. Едва слышно, но обостренный слух Сигидо подсказал, что этот кто-то, видимо, не слишком крупного размера.

– За-а-хо!

Голос был почти корсинейским, или лучше сказать, явно не принадлежал зверю. Однако Сигидо не стал исключать возможность обитания на этой планете животных-имитаторов звуков. Не снимая пальца со спусковой кнопки пистолета, он выпрямился и шагнул на звук.

Медленно, стараясь издавать как можно меньше шума, что было практически невозможно, учитывая вывернутую лодыжку, корсинеец подошел к камням.

– За-а-хо! – раздалось совсем рядом.

Сигидо осторожно заглянул за огромный булыжник и остолбенел. Между камнями находилось гнездо «варана», в котором копошились три небольшие, с некрупную собаку, копии мертвой твари. Между ними лежал едва живой окровавленный пяти или шестилетний мальчуган. Он был абсолютно голым и лысым.

– Чтоб тебя! – выругался Сигидо, спрятал оружие, наклонился и взял парнишку на руки.

– За-а-хо! – прошептал ребенок.

Он был совсем слаб. Его обнаженное тело покрывала грязь и следы мелких укусов, поперек туловища в форме вытянутого полуовала запеклась кровь, видимо, так «варан» принес мальца в гнездо. Вот и разгадка нападения из засады – корсинеец подошел к гнезду слишком близко.

Сигидо как мог быстро вернулся в джунгли, осторожно положил ребенка под дерево и внимательно его осмотрел. Телосложение мальчугана нельзя было назвать пропорциональным: его ноги и руки по меркам корсинейцев были чересчур длинными, а голова слишком большой. Глаза находились слишком далеко от переносицы, но были очень выразительными, черными, как беззвездное ночное небо.

Сигидо достал из сумки на поясе ампулу с лекарством и приложил к худому обнаженному предплечью. Он не знал, подействует ли обезболивающее, но мог помочь только этим. Наскоро обработав самые крупные следы укусов, Сигидо посмотрел в глаза мальчика и медленно спросил:

– Где ты живешь?

Эту планету населяли лишь неразумные животные, а пацан, кажется, неплохо ориентировался в происходящем. По крайней мере, догадался не вырываться, когда Сигидо вытащил его из гнезда, и крепко держался руками за шею, пока корсинеец нес его в джунгли.

– Кто ты? Как сюда попал?

– За-а-хо! – в отчаянии произнес мальчик и сел.

На лице ребенка появилось озадаченное выражение, будто он прислушивался к себе, которое сменилось радостной улыбкой.

– Больше ничего не болит, – догадался корсинеец и невольно улыбнулся в ответ.

– За-а-хо! – мальчишка вскочил на ноги, схватил Сигидо за ткань скафандра и потянул в сторону.

– Пойти с тобой?

– За-а-хо!

Ребенок сделал несколько шагов и обессилено опустился на траву.

– Я помогу, – успокаивающим тоном произнес корсинеец и взял малыша на руки. – Показывай, куда идти.

Словно догадавшись, что от него требуется, мальчик вытянул руку.

– Знать бы еще, как далеко нам предстоит топать, – вздохнул Сигидо.

Стоило, наверное, вернуться к вездеходу… но до него не меньше двух часов ходьбы, а родители этого крохи наверняка волнуются. К тому же непонятно, испугается ли малыш незнакомой и страшной техники, удастся ли вообще затащить его внутрь без истерик, и, главное, сможет ли он показывать дорогу, находясь в вездеходе? Да и вряд ли варан заходил далеко в джунгли, потому что не мог оставить собственных детенышей в одиночестве. Наверняка похитил ребятенка откуда-нибудь поблизости.

– Ну, пошли, – решился корсинеец. – Не доберемся за час, придется вернуться и ехать на «Ходоке».

 

* * *

 

– Я не хочу делать тебе больно, – произнес Альдагаст, отстраняясь от девушки.

Они лежали на покрывале обнаженные и уставшие, но полные удовлетворения.

– О какой боли ты говоришь? – Каломондина откинула за спину спутавшиеся волосы и легла на руку командора, прижавшись к нему всем телом.

– О будущем, – пояснил Альдагаст и внимательно посмотрел на девушку. – Оно у нас есть?

– Не знаю, – задумчиво ответила лекарша, и ампулы на ее предплечьях холодно блеснули в свете солнца. – Есть?

Сердце командора разрывалось от любви и горечи, от невозможности навсегда остановить этот момент.

– Скажи, чего ты хочешь? – дрогнувшим голосом спросил он. – Хочешь выйти замуж? Иметь… детей? У нас ведь не может быть детей.

Девушка секунду помолчала, а потом приподнялась.

– Почему ты думаешь, что отношения обязательно должны привести к церемонии бракосочетания и рождению потомства? Почему ты не можешь, как другие, пользоваться случаем и наслаждаться моментом?

– Потому что я такой человек, – буркнул Альдагаст. – Иногда это жутко мешает, но я ничего не могу с этим поделать.

– Не бойся сделать мне больно, – Каломондина наклонилась и нежно поцеловала жесткие обветренные губы. – Я не хрустальная.

– Но и не каменная!

Командор отодвинулся и сел.

– Значит, вот что тебя останавливало все это время, – задумчиво заметила девушка, и тоже села. – Ты слишком правильный. Это действительно мешает.

Сердце Альдагаста сделало сальто.

– Значит…

– Я хочу замуж и хочу детей, – перебила Каломондина. – Когда-нибудь в будущем. Не сейчас. Не в ближайшие десять лет. Десять лет тебе хватит?

Командор вздрогнул. Лекарша буквально прочитала его мысли, а может, сама думала точно так же, как он, но не хотела признаваться.

– Как я могу рассчитать это? – растерялся Альдагаст. – Как долго живет любовь?

Вместо ответа Каломондина нежно поцеловала мужчину.

– Настоящая любовь живет вечно, – едва слышно прошептала она. – Меняется, взрослеет, но не умирает. Если ее не убивать. Не думай ни о чем плохом, просто будь рядом.

– Буду, – пообещал командор. – Так долго, как захочешь.

Он снова обнял девушку и снова ее поцеловал, только уже не нежно, а страстно и требовательно. Каломондина ответила на поцелуй, и их тела снова сплелись с жарком акте любви.

 

* * *

 

О том, что он не вернулся к вездеходу, Сигидо пожалел спустя двадцать минут. Пробираться по джунглям с ребенком на руках, с вывернутой лодыжкой протеза и без возможности как следует осмотреться, не лучшая идея. Однако с каждой сотней шагов ребенок становился все более и более активным и едва сидел на руках, порываясь спуститься на землю, а значит, его дом находился где-то недалеко.

– Тебя нужно хорошенько осмотреть, может, ты ранен, – назидательно произнес Сигидо и погладил мальчонку по лысой макушке. – Не вертись.

– За-а-хо! За-а-хо! – восклицал мальчик, указывая в джунгли.

Корсинеец понял, что цель совсем рядом.

Спустя еще двадцать минут Сигидо осознал, что идет по тропинке. Траву под ногами утоптали, у кустарников, росших по сторонам дорожки, были сломаны ветки. Корсинеец перехватил ребенка удобнее и достал электрошокер. На деле он – спаситель, но со стороны легко может показаться, будто это он, а не варан, утащил ребенка.

«Жаль, что лингвоанализатор тебя не перевел», – подумал Сигидо, и понадеялся, что малыш успеет рассказать взволнованным родственникам о своем спасении прежде, чем те набросятся на чужака.

Тропинка петляла по джунглям еще четверть часа, а потом неожиданно растаяла.

– За-а-хо! – воскликнул ребенок и потянулся ручками к огромному кряжистому дереву с густой темно-фиолетовой листвой.

Сигидо подошел к стволу, и мальчишка совершенно неожиданно вцепился в кору, подтянулся и буквально взлетел на дерево.

Корсинеец проследил за ребенком взглядом и замер в ожидании родителей пацана.

Видимо, мальчик принадлежал к местному племени, которое по каким-то причинам не было занесено в справочники. По информации компьютера, на этой планете не обитали разумные существа, но пацан практически наверняка был разумным.

– Ты здесь живешь? – спросил Сигидо без надежды на ответ.

– За-а-хо! – радостно откликнулся мальчик и высунул из листвы лысую улыбающуюся голову. – За-а-хо!

– Хочешь, чтобы я залез? – улыбнулся корсинеец и качнул головой. – Извини. С моей лодыжкой я не то что на дерево… до вездехода бы добраться.

Корсинеец отошел в сторону и осмотрелся. Если племя обитало на деревьях, то явно не здесь. Сигидо не нашел ни одного более или менее толстого ствола, способного выдержать жилище взрослого человека, да и самих «домов» тоже не увидел. Как, впрочем, и следов на земле. Тропинка, по которой они с мальчишкой шли, и которая исчезла, теперь казалась тропой диких зверей. С другой стороны, местные жители могли запросто перебираться от одного дерева к другому по густо сплетенным ветвям или с помощью лиан.

– Гадать бесполезно, – негромко произнес корсинеец.

Царящая вокруг тишина настораживала. Он вдруг почувствовал невероятную усталость, ему захотелось немедленно оказаться как можно дальше от темных джунглей, на родном корабле среди знакомых, в уюте и безопасности.

– Эй, ты, Захо! – позвал Сигидо. – Я возвращаюсь домой.

Корсинеец развернулся и замер. Прямо за его спиной так близко, что можно было коснуться рукой, стояло чудовище: высокое, с рослого корсинейца, существо, покрытое густой коричневой шерстью. Непропорционально короткое туловище начиналось прямо от шишкообразной головы и заканчивалось тремя или четырьмя парами тонких длинных конечностей.

Корсинеец отпрыгнул и нацелил на монстра шокер.

Существо тоже отпрыгнуло, причем так изящно и легко, что не задело ни одного листика или травинки.

Корсинеец присел, ожидая нападения, но существо замерло, прижавшись спиной к одному из стволов.

– Тацк-тцтат-ткат! – застрекотало оно и веером подняло несколько руконог. – Тцк-ттц-ктт!

«Угрожает?» – пронеслось в голове Сигидо.

– Тцак-тцатт—ткцц-кк-цца-ткатц!

В шлеме щелкнуло, и корсинеец едва не подпрыгнул от испуга.

– Я не виноват! – перевел лингвоанализатор. – Не хотел пугать. Ты разумное существо?

– Разумное, – выдохнул Сигидо и опустил оружие. – Кто ты?

Лингвоанализатор перевел ответ для инопланетянина, и тот дернулся, словно его ударили током. Внимательно посмотрел на корсинейца и медленно сделал несколько шагов вперед.

– Нам нужна помощь, – застрекотало существо, – нам очень нужна твоя помощь.

 

* * *

 

Разумеется, Сигидо сообщил о произошедшем на «ДжоДжинХо». Включил маячок, отправил Альдагасту координаты и попросил прислать транспортер. А еще вооруженную охрану. На всякий случай.

Существо, которое представилось как Цкат, поманило его вглубь джунглей. Разумеется, корсинеец отказался от навязанной прогулки. Во-первых, идти куда-либо, кроме как обратно на корабль, сил не осталось. Во-вторых, даже если бы силы были, сломанный протез вряд ли выдержал бы длительную (с учетом предстоящего возвращения на «Ходок-16») прогулку. И, главное, он не доверял Цкату. Возможно, это существо считалось разумным, но его намерения не обязательно добрые. Не исключено, что там, в глубине джунглей, Сигидо ждет ловушка и смерть. Допустим, он сумеет отбиться от пяти или даже десяти таких прыгунов, но если их целый отряд? Пусть даже вооруженный примитивным оружием…

– Пусть идут сюда, – корсинеец отошел к дереву, на которое забрался мальчишка, опустился на землю и приготовил оружие. – Если и правда нужна помощь.

Цкат осуждающе, как показалось Сигидо, качнул головой и скакнул в чащу.

– Надеюсь, это твои соотечественники, – произнес корсинеец и посмотрел на ветви над головой. – Хотя не очень-то похоже.

– За-а-хо! – мальчик, словно догадавшись, что обращаются к нему, ловко спустился по стволу и сел рядом. Тонкими руками обхватил поломанный протез и замер.

– Тебе лучше не мешаться под ногами, – качнул головой Сигидо и подтянул ногу.

Но ребенок замотал головой и крепче прижался к спасителю.

«Позиция для стрельбы совершенно не подходящая», – сделал вывод корсинеец и поднялся.

– За-а-хо! – ребенок жалобно посмотрел на Сигидо и снова прижался к его ноге.

– Ладно, – решил мужчина и встал спиной к стволу.

Цкат отсутствовал недолго. Местное солнце еще не успело окончательно скрыться за верхушками деревьев и погрузить и без того мрачные джунгли в полумрак, как из-за деревьев начали выходить существа.

В первую секунду Сигидо не поверил своим глазам, а потом переложил шокер в левую руку, а в правой взял пистолет.

Цкат привел полдюжины невероятных уродов. Чудовища из кошмаров выходили и выползали из джунглей и останавливались рядом со своим предводителем.

Первый походил на бесформенную бледно-зеленую тушу с искривленными ногами и костистой недоразвитой рукой без пальцев. Сигидо определил в нем гуманоида, но лишь потому, что существо стояло на задних ногах и имело голову – бугристую, покрытую черными коростами. Один глаз монстра был выпучен и смотрел прямо на корсинейца, второй разделялся на две половины, одна из которых сползла к носу. Безгубая пасть щерилась гнилыми полуразрушенными клыками. Тело прикрывали обрывки некогда ярко-красной тряпки.

Второе существо больше походило на рептилию с корсинейской головой. Оно выползло вслед за Цкатом, шурша чешуйчатым брюхом по траве, и замерло, задрав мясистый зеленый хвост. По всей спине к голове «ящера» тянулся костяной гребень, из грудной клетки выпирали кривые ребра. Как и первый, монстр был одет в некое подобие одежды, которая от времени превратилась в настоящие тряпки.

Третий пришелец напоминал арахноида, только вместо нормальной головы из его плоского овального тела торчал уродливый вырост с отверстием рта и слепым глазом на макушке. Три из восьми ног срослись, еще три раздваивались, словно ветви дерева. Это существо оказалось единственным, у кого тело не прикрывало подобие одежды.

Остальных Сигидо разглядывать не стал, просто угрожающе навел пистолет, показывая, что готов дать отпор.

– Не бойся, – произнес Цкат, – мы не причиним вреда.

– Кто вы?

– Мы здесь живем, – скакун сделал жест, приглашающий сесть, и сам опустился на траву. Все, кого он привел с собой, разместились поблизости.

Корсинеец прищурился.

Монстры сели на достаточном расстоянии, чтобы не навредить мгновенно, но если он сядет, из-за сломанного протеза ему понадобится гораздо больше времени, чтобы подняться, нежели чем Цкату подскочить и впиться в скафандр кривыми зубами. Сигидо отрицательно качнул головой и остался стоять, готовый в любую секунду дать отпор.

– Понимаю, – качнул головой скакун. – Сложно сохранять спокойствие при виде таких уродов. Но мы правда не опасны. Мы – жертвы.

Скакун взял на себя роль переговорщика и говорил от лица всех присутствующих. Только вот корсинеец до сих пор не понял, какого рода помощь ему нужна.

– Хочешь сказать, – медленно произнес Сигидо, – вас пытали? Вы больше похожи на жертв неудачных генетических опытов. Прошу прощения, если обидел.

– Ты почти угадал, – лингвоанализатор не передавал интонации, но Сигидо почти физически ощутил боль в словах скакуна. – Мы, если можно так сказать, результат. Уродливые, в большинстве своем нежизнеспособные, умственно неполноценные дети межрасовых связей.

Корсинеец почувствовал, как волоски на руках встали дыбом.

– Нас привозят сюда со всех концов галактики. По большей части таких, как мы, убивают. Но на некоторых планетах ведется строгий учет рожденных, и наказание за убийство – вечное заключение или даже смертная казнь. Вот нас и вывозят якобы на лечение. А на самом деле бросают здесь умирать. У нас нет ни еды, ни одежды, ни орудий труда, ничего. Только желание выжить. Несмотря ни на что.

– Сколько вас? – охрипшим от волнения голосом спросил Сигидо.

– Около сотни, – Цкат скривился. – Это те, кого я знаю или хотя бы видел. Возможно, больше, потому что я не ходил слишком далеко в джунгли. Может, меньше, потому что мы умираем. На другом континенте, через море, есть еще. Там я ни разу не был, но слышал, что кто-то туда плавал.

Зеленый «ящер» дернул хвостом и что-то прохрипел. Лингвоанализатор не сработал, но Цкат кивнул и пояснил:

– Говорят, на другом берегу таких, как мы, целый город, но я в это не верю. Большинство из нас способны только на самые простые действия: поесть, обслужить себя, убежать в случае опасности. Те, кто умнее, пытается заботиться о других, но…

Сигидо посмотрел на прижавшегося к его ноге Захо.

– Значит, ты тоже такой…

Корсинеец повесил парализатор на пояс и погладил мальчика по лысой голове. Затем посмотрел на Цката и твердо произнес:

– Если все действительно так, как ты рассказал, я вам помогу.

 

* * *

 

Возвращения Сигидо на «ДжоДжинХо» Альдагаст ждал с нетерпением и немалой долей беспокойства. Ему хотелось поскорее поделиться с другом новостями о договоренности с Каломондиной. Теперь они официальная пара со всеми вытекающими последствиями, а значит, в первую очередь им нужно оповестить капитана и лучшего друга. А еще ему нетерпелось расспросить, зачем корсинейцу понадобился транспортер и вооруженная охрана.

Командор вызывал «Ходок-16» каждые полчаса, но корсинеец молчал. Отправлял обратный сигнал о том, что все в порядке, но на видеосвязь не выходил. Ни о чем плохом Альдагаст старался не думать, но не исключал, что корсинейца могли захватить в плен и заставить везти на «ДжоДжинХо». Поэтому он решил, что если Сигидо не выйдет на видеосвязь до прибытия к кораблю, встретит «Ходок-16» во всеоружии.

К счастью, Сигидо вышел на видеосвязь. Поздно вечером, когда местное солнце скрылось за горизонтом, а небо засыпали крошечные точки звезд, и командор уже был готов выставить вокруг корабля охрану. Команда к этому времени в полном составе вернулась на корабль, не доставало только его владельца.

– Везу гостя, – предупредил Сигидо. – Приготовь дезинфекционную камеру и каюту поближе к моей. И пятый отсек.

Командору хватило одного взгляда, чтобы понять, что охота на псевдометаморфов закончилась удачей, но тон, которым корсинеец произнес последнюю фразу, заставил задуматься.

– Кого ты везешь? – не понял Альдагаст.

– Гостя, – повторил Сигидо.

В камере тотчас возникло улыбающееся лицо абсолютно лысого ребенка.

Командор отпрянул от экрана, будто из него неожиданно посыпались искры. Кажется, его новость ничто по сравнению с новостями из джунглей.

– Кто это? – ошеломленно спросил Альдагаст. – Где ты его нашел?

 Корсинеец оттеснил ребенка от камеры и рассмеялся:

– Вот тебе и сюрприз. Потом расскажу. Готовься.

– Зачем тебе понадобился транспортер и охрана? – насторожился командор. – У тебя все в порядке?

– Все хорошо, – улыбнулся корсинеец. – Расскажу по прибытии. Готовьте каюту.

Следующие два часа командор отдавал распоряжения и наблюдал за их выполнением. Каломондина с помощью Ильфегера привезла к шлюзу дезинфекционную камеру и набор лекарств.

В подготовке пятого отсека Альдагаст участвовал лично. В грузовом отделении вездехода корсинеец вез псевдометаморфов – тварей, которых не остановят прутья клеток. Благодаря перераспределению массы они без труда вылезут через любую дыру, просочатся сквозь самую узкую щель. Идеальным размещением для псевдометаморфов являются герметичные капсулы, но на «ДжоДжинХо» таковых нет. Зря Сигидо лично решил везти псевдометаморфов Нонио. Лучше было, как прежде, поручить это дело ловцам.

Корсинеец предупредил, что не станет брать больше десяти особей, а значит, предстояло подготовить десять отдельных помещений.

По сведениям справочников, все существа должны оказаться травоядными, но справочники могут ошибаться. Их обновляют крайне редко и в основном не разведчики – работники разведывательного Департамента при КМС[1], а те, кто обнаруживает что-то новое случайно. Чтобы довезти всех псевдометаморфов живыми, следовало позаботиться об их безопасности.

Тем временем соседнюю с Сигидо каюту освободили от сложенных там запасных скафандров и баллонов с дыхательной смесью, смонтировали кровать, оборудовали душевую и рабочее место. Слухи об инопланетном ребенке разлетелись по кораблю в секунду. Члены команды, свободные от обязанностей, а также рабочие и обслуживающий персонал толпились в коридорах. Альдагаст дважды налетел на кого-то из механиков, трижды наступил на чьи-то ноги, и в конечном итоге приказал всем разойтись.

– Можно мне остаться? – попросила Эрмэмэ.

Зофирийка ждала возвращения Сигидо с неменьшим волнением, чем командор, и не забыла принять его любимый облик: трансформировалась в миловидную блондинку с короткой стрижкой и надела ультракороткую голубую тунику и сандалии на плоской подошве.

– Оставайся, – разрешил Альдагаст. – Заодно посмотри, чего еще не хватает в каюте малыша.

Эрмэмэ окинула комнату цепким взглядом и покраснела.

– Если здесь будет жить ребенок, ему нужны игрушки. И другой стул. На этот он просто не залезет.

– Вот что значит материнский инстинкт, – улыбнулся командор. – Действуй. Сделай здесь все, как понравится. Пусть маленькому гостю будет удобно.

Зофирийка просияла и, взмахнув тонкими изящными руками, побежала по коридору за вещами.

– Зря, – скривился Ильфегер, который закончил перевозку диз-камеры. – Она превратит каюту в кукольный домик. А на борту не место куклам. И вообще детям.

Командор вздохнул. Спорить с елохом, когда на его коричневом лице появлялись трещины, совершенно не хотелось, да и мнение его никого не интересовало, поэтому командор пожал плечами.

– Пусть развлекается. Надень скафандр, будешь встречать Сигидо в переходнике.

– Диз-камеру тащи, гостей встречай, – скривился Ильфегер, но направился в сторону шлюза.

 

«Ходок-16» вернулся на «ДжоДжинХо» около полуночи по корабельному времени, однако, несмотря на поздний час, коридоры перед шлюзом заполняли любопытствующие. Альдагаст хотел было разогнать народ по каютам, но решил оставить все, как есть. Экипажу нужны развлечения, пусть посмотрят.

Командор подошел вплотную к двери и заглянул в иллюминатор переходника. Ильфегер, облаченный в ярко-красный костюм химической защиты, открыл дезинфекционную камеру в ожидании гостей.

Сигидо вошел в переходник с ребенком на руках. Мальчишка был абсолютно голым и совершенно лысым. Его худое изможденное тело покрывали кровоподтеки и синяки, но все крупные раны были обработаны голубой лечебной пастой. Сигидо оказал первую помощь, и ребенок доверчиво улыбался, обхватив шею корсинейца тонкими руками.

– В камеру его, – подсказал елох и сделал шаг в сторону, словно не хотел приближаться к инопланетному малышу или опасался заразиться.

– Приехали, – Сигидо нагнулся, чтобы посадить пацана в камеру, но тот истово замотал головой и в отчаяньи выкникнул:

– За-а-хо! За-а-хо!

– Все хорошо, – корсинеец попытался успокоить ребенка и провел рукой в перчатке по лысой макушке. – Слезай.

Мальчик снова затряс головой и оглушительно закричал. Он не понимал, чего от него хотят.

Елох поморщился, подошел к ребенку и попытался оторвать его от Сигидо, но тот визжал и брыкался, и даже попытался укусить Ильфегера. Елох чертыхнулся и отошел.

– Пусть он споет, – подсказала Эрмэмэ.

Оказывается, блондинка стояла за плечом Альдагаста и наблюдала за происходящим через тот же иллюминатор.

– Споет? – не понял командор. – Колыбельную что ли?

– Что угодно. Гимн или народную песню, главное, пусть поет.

Альдагаст включил переговорное устройство и передал слова трансформерши.

– Сигидо, спой ему.

Корсинеец на секунду замер, потом понимающе кивнул. Он обнял ребенка и стал покачиваться из стороны в сторону, а потом запел.

Командор никогда не слышал, как поет Сигидо, и от его голоса по спине побежали мурашки. Корсинеец пел традиционную прощальную похоронную песню, его голос был глубоким и мягким, он успокаивал и волновал, заставляя ощущать грусть и печаль.

Первые несколько секунд ребенок продолжал кричать, а потом неожиданно успокоился.

Продолжая петь, Сигидо посадил малыша в дезинфекционную камеру и ободряюще улыбнулся. Елох закрыл стеклянную дверь.

– Слава богам, – выдохнул Ильфегер. – Включаем.

После дезинфекции Сигидо вышел из переходника. Эрмэмэ бросилась на шею любимому и звонко поцеловала в нос.

– Я буду любить его, словно родного! – с жаром пообещала зофирийка.

Корсинеец покраснел. Альдагаст понял, что подобное в планы Сигидо не входило. Он, как и всякий нормальный мужик, не подумал о том, как появление ребенка повлияет на окружающих и на любимую женщину. Но ему все же следовало догадаться, что материнский инстинкт у Эрмэмэ тысячекратно усилен расовой принадлежностью и невозможностью иметь собственных детей.

– Сначала его нужно обследовать, – строго предупредила Каломондина и посмотрела на елоха. – Перевези его, пожалуйста, в изолятор.

Елох скривился, но выполнил просьбу, выкатил диз-камеру из переходника и повез по коридору.

– Я с вами, – категорично заявила Эрмэмэ. – Он испугается в одиночестве, он ведь никого здесь не знает. А я буду его мамой!

– Смотри, как бы он тебя не покусал, – буркнул Ильфегер. – Он же дикий!

– Сам ты дикий! – фыркнула зофирянка, всем видом показывая, что ее настроение подобными заявлениями не испортить. – Я буду ему петь.

Альдагаст кивнул Сигидо.

– Нужно поговорить.

– Позже, – отмахнулся корсинеец. – Приготовил место для добычи?

– Да.

– Пусть разгружают. Транспортер в корабль не загоняй, он должен остаться на улице, охрану не снимай, организуй смену. Двери не открывать.

– Кто у тебя там? – напрягся командор.

– Утром расскажу. Иди отдохни, завтра будет трудный день.

 

* * *

 

Вместо того чтобы идти в постель, Альдагаст отправился в каюту переодеться для выхода на поверхность.

Прежде всего, он хотел узнать, кто находится в транспортере. Сигидо неспроста выставил охрану, вместо того, чтобы просто понадеяться на камеры. Может, внутри тоже псевдометаморф, но настолько ужасный, что его опасно привозить на корабль? Или целый багажник голых лысых мальчиков? А может, местный динозавр, которого корсинеец поймал, чтобы угостить команду экзотическим обедом?

Конечно, тайна могла оставаться тайной и до утра, но в голове командора копошилось слишком много мыслей, которые вряд ли дали бы ему заснуть. Помимо размышлений о пленниках транспортера, командора занимали счастливые воспоминания о Каломондине, ее молодом гибком теле и сияющих радостью глазах. Впрочем эти воспоминания периодически таяли, и на поверхность проступал застывший образ улыбающегося корсинейца с ребенком на руках.

Где Сигидо подобрал этого малыша? Не придут ли за ним воинственные родители? Что он намерен с ним делать? Заберет на Корсинею? Будет воспитывать вместе с Эрмэмэ или сдаст в приют?

Альдагаст быстро переоделся, набросил на плечи походную куртку, нацепил на пояс электрошокер, сигнальную ракету, фонарь и баллончик с сублимированной пищей. Пусть он отойдет от корабля всего на несколько десятков метров, пусть за каждым его шагом будут следить камеры, а в конце путешествия встретят охранники, он выходит на незнакомую планету, а значит, по инструкции должен подготовиться к любым неожиданностям.

К тому времени, как Альдагаст закончил сборы, народ разошелся по каютам. Командор прошел через переходник и вышел в ночь. Точнее, в раннее-раннее утро.

Солнце еще не показалось из-за горизонта, но небо уже окрасилось лиловым. Еще несколько минут, и появятся бордовые оттенки, которые будут светлеть, пока не превратятся в ослепительно-белое марево.

Джунгли казались непроницаемо-черными, единственным светлым пятном был транспортер – большой грузовой модуль на гусеничном ходу с бронированными окнами и пуленепробиваемым корпусом. Альдагаст неспешно направился к нему.

По периметру стояли шестеро охранников. При виде командора они почтительно наклонили голову и снова замерли, всматриваясь в окружающий пейзаж через встроенные в шлемы тепловизоры.

Твердым шагом Альдагаст подошел к транспортеру и заглянул в окно. Включил фонарь, чтобы луч разогнал мрак, и опешил.

– Какого черта?!

Он не знал, что именно ожидал увидеть, но к тому, что предстало его взору, оказался не готов. На полу транспортера лежали шесть или семь монстров – уродливых не похожих друг на друга тварей. Их конечности переплетались, они спали, мерно дыша, прижавшись друг к другу в попытке согреться.

Командор рассмотрел зеленого ящера с костяным гребнем вдоль туловища, арахноида, у которого вместо головы из тела росла бугристая выпусклость, чьи-то кривые руки, лапы и хвосты.

Видимо, все они травоядные и совершенно не агрессивные существа, потому что мирно спали, не опасаясь нападения, и, кажется, никого не сожрали и не растерзали.

Быстрым шагом Альдагаст вернулся на корабль и направился в каюту Сигидо. Что бы тот ни задумал, командор хотел выяснть это немедленно.

Корсинейца в каюте не оказалось. Эрмэмэ сонно приоткрыла глаза и махнула командору рукой.

– Он не ложился, – зевнув, произнесла она. – Сидит на мостике.

Альдагаст пошел на капитанский мостик.

Сигидо сидел за главным монитором. Он переоделся в клетчатый домашний халат и неспешно пил кофе в полном одиночестве.

– Кого ты привез в транспортере, – требовательно спросил командор, остановившись в дверях.

Корсинеец медленно повернул голову к товарищу и воздохнул.

– Кажется, я сделал большую ошибку.

– Не сомневаюсь, – нахмурился командор, подошел к другу и опустился в соседнее кресло. – Рассказывай.

– Сначала покажу.

Сигидо вывел на монитор запись с одного из разведывательных дронов и перевел в ускоренынй режим воспроизведения. Аппарат летел над океаном. Волны с сумасдешлей скоростью бежали по темно-зеленой глади, образовывая белые барашки. Вдали виднелся крутой скалистый берег. Через несклько секунд разведчик набрал высоту и полетел над сушей.

Брови Альдагаста непроизвольно поползли вверх.

– Что это? – ошеломленно спросил он. – Планета должна быть необитаемой.

Дрон летел над широкой бетонной дорогой, выложенной по краям флуоресцентным бордюрным камнем. Дорога петляла среди горных хребтов, то появляясь в кадре, то скрываясь из виду.

– Разумных существ здесь быть не может, – подтвердил Сигидо. – Думаю, это оккупанты.

– С чего ты взял?

– Смотри.

Камера пролетела еще несколько дарлов, а затем на мониторе появилось двухэтажное каменное строение. Сигидо замедлил скорость воспроизведения, и Альдагаст увидел вооруженную охрану. Трое гуманоидов, одетых в черную угловатую форму, практически одновременно вскинули автоматы.

Яркая вспышка была последним, что разведчик передал на «ДжоДжинХо».

Корсинеец выключил запись и повернулся к командору.

– Когда я бродил по джунглям в поисках псевдометаморфов, в гнезде одной из местных тварей увидел ребенка. Я отнес его домой, но оказалось, у него нет родителей, он совершенно один. Более того, он не местный, с другой планеты. И те существа, которых ты видел в транспортере, тоже. Цкат, их главный, точнее, – Сигидо кашлянул, – тот, кто выступил в роли переговорщика, сказал, что они мутанты, жертвы межрасовых связей. Их, якобы, привозят на эту планету и бросают.

В груди Альдагаста шевельнулось дурное предчувствие.

– Чушь собачья.

– Снчала я тоже так подумал, – признался корсинеец, – но Цхат показался мне достаточно убедительным, да еще Захо… ребенок… откуда он? Я не видел ни одного гуманоида, и вообще разумного существа. Конечно, я не уверен, что они все разумны, но… Я не смог придумать другого объяснения для их появления на этой планете.

– В конце концов, сомнения оказалось достаточно, чтобы ты предложил им помощь, – подвел итог Альдагаст. – Однако ты правильно сделал, когда запер их в транспортере и выставил охрану.

– Я перебрал несколько вариантов, – признался Сигидо, – но теперь думаю, они как-то связаны с теми с автоматами, – корсинеец указал глазами на монитор. – Возможно, они беглые пленники.

– Значит, за ними могут придти к нам, – закончил мысль командор. – Объявляю мобилизацию и немедленнй взлет. У нас нет средств вести войну. Судя по тому, что оккупанты успели построить коммуникации, они здесь достаточно давно, и они подстрелили наш дрон.

– Мы себя выдали, – согласился корсинеец. – Но что делать с пленниками?

– Оставить здесь, – немедленно откликнулся Альдагаст.

– То есть бросить? – Сигидо с сомнением покачал головй. – Если они беглецы, им тем более нужна наша помощь.

– А если они опасны? Или больны? У нас не хватит капсул, чтобы изолировать всех. Предпочтешь подвергнуть командру риску заражения неизвестным смертельным вирусом?

– Ты преувеличиваешь, – натянуто улыбнулся корсинеец.

Однако в этой улыбке Альдагаст без труда рассмотрел правоту в своих словах и надежду на благополучный исход дела.

– Ты сам в это не веришь, – нахмурился командор. – Их нужно оставить. Всех.

Сигидо вспыхнул, но ответить не успел – на мониторе загорелась информация о входящем вызове.

Командор немедленно включил связь и уставился на экран.

 

* * *

 

Увидев лицо на экране, Сигидо почувствовал, как заколотилось сердце. На него смотрели немигающие глаза без век. Глаза цвета кирпичной крошки. Глаза существа, едва не убившего его несколько лет назад. Глаза заклятого врага – желнийца Крэтча.

Корсинеец сбросил оцепенение и изобразил на лице скептическую улыбку.

– Какая честь, – язвительно произнес он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не подвел и не дрогнул. – Надеюсь, ты, как и я, мысленно поставил кавычки вокруг слова «честь».

Существо не удосужило Сигидо ответом. На его плоском безносом лице не дрогнул ни единый мускул, он лишь молча смотрел на экран и дышал. Корсинеец слышал громкие хрипы в груди врага, которые так долго снились ему в кошмарах. «Все еще не жалеешь? – буквально услышал он свистящий шепот Крэтча из прошлого. – Правильно. Глупые юнцы ни о чем не жалеют. Правда, мрут, как мухи...»

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил Сигидо.

– Не скажу, что рад тебя видеть, – медленно произнес Крэтч. – Ты залез на чужую территорию. Убирайся.

– И не подумаю, – тотчас отозвался корсинеец. – С какой стати? Или ты можешь подтвердить свои права?

Тонкие бесцветные губы желнийца растянулись, из уголков рта тонкими струйками засочился белесый гной. Он медленно вытер его шестипалой рукой с тонкими серебряными кольцами на каждой фаланге пальцев и стряхнул на пол.

Сигидо передернуло от отвращения, но это чувство его обрадовало – оно вытеснило страх и позволило окончательно придти в себя.

– Смотрю, ты ничуть не повзрослел, – Крэтч кашлянул. – Только глупые юнцы делят мир на черное и белое.

– Только глупые юнцы считают, что нечистый на руку может действовать в рамках закона, – парировал Сигидо. – Подтверди свои права на территорию.

– Даю тебе время до вечера, – Крэтч проигнорировал просьбу. – Как только солнце скроется за горизонтом, я открою огонь.

Экран погас.

Сигидо откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Ты как? – спросил Альдагаст.

– В норме, – не стал вдаваться в подробности своего состояния корсинеец. – Отправь новых разведчиков. Надо выяснить, что Крэтч забыл на этой планете.

– Может, просто вернемся домой? – осторожно предложил командор. – Я помню, что он… с тобой сделал.

Сигидо резко поднялся и стиснул кулаки.

– Я больше не слабак, каким был раньше. Не собираюсь ему подчиняться. Ни за что. Если надо, я сам на него нападу.

– Подожди, – Альдагаст тоже поднялся и схватил друга за плечи. – Не иди на поводу у эмоций. Этот тип, может, и ждет, что ты сделаешь первый шаг!

– Не буду его разочаровывать. Отправляй дронов. Посади за пульты лучших, и пусть добудут мне информацию. Пока не выясню, как он связан с существами в транспортере, с места не сдвинусь.

– И рискнешь жизнями команды?

Сигидо развернулся и вышел. Конечно, он не станет рисковать жизнями своих товарищей, и конечно Альдагаст это знал, просто командор пытался его вразумить, привести в чувства, заставить немедленно стартовать к Корсинее. А Сигидо этого не хотел. Ему представился отличный шанс заглянуть в глаза собственным страхам, столкнуться с давним врагом, которому когда-то проиграл и едва не поплатился за это жизнью.

В его воспоминаниях снова всплыло хриплое, с присвистом, дыхание Крэтча и его запах – отвратительный смрад  сухой пыли с едва уловимым душком гниения.

Сигидо дернул плечами, сбрасывая давний груз, и ускорил шаги. Он шел в свою каюту, чтобы вдалеке от пытливого и сочувствующего взгляда друга выйти в сеть и найти все, что сможет, о заклятом враге.

Из каюты доносился мелодичный смех.

Корсинеец открыл дверь и увидел сидящую на полу Эрмэмэ. Как и вчера, девушка пребывала в облике хрупкой миловидной блондинки, только сменила белое одеяние на красно-коричневое мини-платье.

– Мне кажется, ему нравится этот бордовый, – с улыбкой произнесла она, повернув голову, – это цвет местной листвы и травы. По крайней мере, чем-то напоминает.

«Кому «ему»?» – хотел было спросить Сигидо, но увидел, что на полу возле кровати сидит мальчишка, которого он принес из джунглей. Как и днем ранее, он был полностью обнажен. Он играл с носовым платком – подбрасывал его в воздух и наблюдал, как ткань плавно опускается на пол.

– Мы так и не смогли заставить его одеться, – словно оправдываясь, произнесла девушка.

– Попробуй начать с малого, – посоветовал корсинеец. – С трусов, например.

Услышав знакомый голос, мальчишка поднял голову.

– Заа-а-хо! – завопил он и бросился к корсинейцу. – За-ахо!

С легкостью и чрезвычайной проворностью он забрался на плечи Сигидо и положил подбородок на макушку мужчины.

Сигидо улыбнулся и погладил ребенка по спине.

– Он скучал, – засмеялась Эрмэмэ, поднялась и взяла мальчишку на руки. – Иди ко мне. Папе нужно работать.

– Значит, с ним все в порядке? – уточнил корсинеец, вопросительно подняв брови.

– Каломондина проверяла его, пока он спал. Он здоров. И раны почти зажили. Давай назовем его Маниус?

Сигидо улыбнулся, чмокнул Эрмэмэ в щеку и качнул головой.

– Начни с малого. Его зовут Захо. И поищи нормальные игрушки. Неужели нет ничего подходящего?

Подчиняясь непонятному порыву теплых чувств, корсинеец подошел к столу и вытащил из ящика резную шкатулку с блестящей зеленой крышкой. Ту самую шкатулку Ока, которая обещает исполнение заветного желания, и которую он так и не смог открыть.

– Держи, – протянул он шкатулку ребенку. – По крайней мере, это лучше, чем обрывок ткани.

Сигидо подошел к рабочему столу, включил компьютер и подключился к межгалактической информационной сети.

Он не слышал о Крэтче уже несколько лет, да и не желал слышать. Достаточно того, что их пути не пересекались, и ни один из них не пытался найти другого. Но жизнь всегда заставляет платить по счетам. Крэтч ему должен.

Корсинеец ввел данные желнийца и углубился в чтение.

Доступной информации оказалось на удивление много, так или иначе Крэтч засветился почти на десяти триллионах сайтов и базах данных. В основном ничего интересного: краткие биографические сведения, информация о торговых компаниях, связи с поставщиками, деловые поездки, участие в деятельности международной организации по торговле, снова деловые поездки, теперь уже на другие планеты, снова связи, снова торговля. Словом, ничего похожего на тайную незаконную базу на второй планете Саппы.

Сигидо выключил поиск и вышел на выделенную линию КМС. Пришло время проверить по официальным каналам, а если не поможет, обратиться к специальным людям.

«Запрос», – напечатал корсинеец в форме обратной связи, и выбрал в адресной книге все введенные туда департаменты – от добычи полезных  ископаемых, строительства и торговли до сферы развлечений и образовательных услуг. Не может быть, чтобы такой тип, как Крэтч, нигде не засветился. Даже если в ответах он не увидит ничего нового, получит официальное подтверждение незаконности его действий. И тогда…

– И тогда, когда ночью ты откроешь по мне огонь, у меня будут все основания стереть тебя с лица этой планеты.

– Ты что-то сказал? – спросила за спиной Эрмэмэ.

– Ничего, – Сигидо нажал кнопку и отправил запросы. – Ерунда. Не обращай внимания.

Корсинеец повернулся к девушке. Она все также сидела на полу, а вот маленький Захо успел забраться на кровать. На коленях он держал открытую шкатулку, из которой лился мягкий желто-зеленый свет.

 



[1] КМС – Конфедерация Межгалактических Связей, высший орган межгалактического правительства, отвечающий за взаимодействие между галактиками и обеспечение всемирной безопасности.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Комментарии   

# Ирли 17.03.2017 16:49
"Спиной он ощущал теплоту, исходящую от гибкого молодого тела, которую он чувствовал даже сквозь спинку сиденья." - по моему, как-то неправильно построено предложение.
# Илья Одинец 17.03.2017 19:09
Согласен. Тяжеловато. Потом поправлю. Спасибо!
# Ирли 09.03.2017 09:19
"они походили медведей", там видимо "на"
# Илья Одинец 09.03.2017 18:57
Ага. Спасибо! Поправил.